Интервью

Нападающий «Витязя» — о спичечном коробке для премиальных, трибуне бабушек на «Пусть говорят» и людях, которые недавно поджидали его возле машины.

— Расстроились из-за того, что вас на чемпионат мира не взяли?

— А должен был? Я же знаю свои силы. И сам был уверен, что в этом году не буду играть на чемпионате мира. Я считал свою задачу на сезон выполненной. Был вызван на Евротур, хоть там и не сыграл. Сезон закончился и уже забыт. Я очень жду нового — чтобы снова набирать форму, готовиться, пробиваться. И чтобы заработать много игрового времени и все, что могу, делать для команды.

— Почему вас отцепили-то? Якову Рылову сказали, что он между второй и первой сборной. А вас какими словами проводили?

— Вроде бы ничего особенного сказано не было. Просто не подхожу пока. Но вообще я считаю, что с пользой съездил. Со многими ребятами познакомился — с теми же энхаэловцами. Я же практически никого не знал лично, кроме молодых.

— Люди видели, как вы кофе с Евгением Набоковым пили.

— Там как получилось — это же на мойке машин было. Он приехал помыть машину, ну и я следом, не сговариваясь. Пообщались очень тепло. Надо особенно это отметить: никаких проблем в общении со старшими не было. Я вот вроде бы молодой, но не чувствовал себя чужим. Очень рад, что меня приняли.

— Были удивлены уходом Назарова из сборной?

— Я с этой ситуацией не особенно знаком, но когда узнал о его уходе — да, в шоке был маленько.

***

— После победы на молодежном чемпионате мира вы всех оглушили своим криком в камеру: «Коркино!»

— Мой родной город, конечно.

— Там вашей фамилией еще улицу не назвали?

— Давно уже. Тут есть улица Панарина в честь моего прадеда. Жора Белоусов на ней живет — мой друг с детства, с которым мы в «Витязе» играем. Когда у меня будут деньги, я обязательно куплю там дом. Если будут.

— Там вас каждый знает?

— Да это и не важно, наверное. Главное — для детей, которые только начинают играть в хоккей, мы с Белоусовым устроили мастер-класс. Пообщались, поиграли с ними немножко. Нас там, правда, так расхвалили перед детьми, что они смотрели на нас большими глазами. А знают или не знают… теряюсь даже, как вам ответить. В чем это измеряется?

— Ну, в магазинах, наверное, без очереди пропускают.

— Ага. Тут стоял недавно в магазине как раз. И мужик такой — оп, и втиснулся вперед меня. Я ему говорю: «Ну, неплохо ты меня вырезал». — «Извини, получилось так». — «Да ладно, я не спешу».

— Автограф он у вас не взял?

— Нет. С автографами хорошая история была, когда молодежная сборная вернулась с чемпионата мира. Люди никого в лицо не знали — просто просили расписываться всех, у кого российский герб на экипировке. Меня не напрягают просьбы сфотографироваться, автограф оставить. Это же здорово и удивительно, что люди проявляют такой интерес. В Коркино был случай: мы с товарищем идем, а у машины моей ребята сидят — ждут меня. Хотели сфотографироваться. Весело.

— А гаишники?

— Тут тоже прокатило разок. На переезде опустили шлагбаум. Я поехал на встречку — чтобы после того, как шлагбаум поднимут, оказаться первым.

— Стыдно.

— Да. Но я на мастер-класс как раз торопился, да и на той стороне не было машин. Ну и тут милиция подъезжает. И на камеру меня снимать начинают.

— Как решили? Сказали: «Я — Панарин»?

— Нет, они сами узнали. Я объяснил, что просто так не нарушил бы. «В следующий раз, — говорят, — никто не станет твоих объяснений слушать». — «Следующего раза, — говорю, — не будет». Так и разошлись.

***

— Вам администрация Чехова квартиру подарила. А вы до этого только по базам и интернатам жили.

— Точно. В квартире я еще пока не живу — она же новая совсем, там ремонт надо делать. Мама сейчас этим занимается. Новоселье не скоро. Да и потом я в квартире-то этой времени не так уж много буду проводить. На базе много придется оставаться, да и нормально — я к этому все равно привыкший. Вообще как получается: я, бывает, поживу у подруги три-четыре дня, все хорошо, но уже тянет обратно на базу. А вообще я сейчас в Коркино нахожусь. Вот мой дом! И мне так нравится. Сел, телевизор включил, бабушка пирожков пожарит, дед сидит рядом, рассказывает что-нибудь. Такое счастье!

— Это ведь дед сделал вас хоккеистом?

— Он. Я в коньках по квартире ходил — его идея! Бабушка ему: «Да вы что придумали, ну он же пол царапает!» А дед: «Пускай ноги привыкают». Он и премиальные ввел для меня. Гол забил — рубль получил. Я на машину копил. С дистанционным пультом. Деньги складывал в спичечный коробок — и однажды наступил день, когда новые монетки туда уже не лезли, так плотно он был набит. «Деда, пойдем покупать машину». — «Ты мало забил для этого. На машинку денег не хватит». — «А на что хватит?» — «На дыню, например». Я тогда, конечно, шибко расстроился. Но делать нечего — пошли и купили дыню.

— Коркино — это ведь полсотни километров от Челябинска. И каждое утро на тренировки?

— Ага. Пять утра, на улице темно еще, мы выходим с дедом из дома, садимся в его старенький УАЗ — и вперед. Один раз машина встала. Дед вышел, снега натопил, залил воду — кое-как поехали. Дед все время волновался, что она снова встанет. А еще не рассвело, трасса без машин. То есть мне надо было бы тоже волноваться, но я ничего еще не понимал. Самое интересное — меня же из «Трактора» потом отчислили.

— Ого!

— Да. Мне сказали, что я бесперспективный.

— Надо было рассказать об этом канадцам после финала молодежного чемпионата.

— Нет, самое интересное — я могу понять тренера. Я тогда действительно играл так себе. Очень слабо играл, терял, «привозил». Да и маленький был, худенький. Короче, отчисление напрашивалось. В итоге дед пробил вариант с «Витязем». Мама поехала со мной. Здесь у меня получилось, здесь в меня поверили.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.